Я мучительно, безудержно люблю снимать красиво. Отсюда и съемки индустриальных ландшафтов, дворов-колодцев, «третьей линии» исторического центра, – всего того, что москвичи и понаехавшие называют «питерскими помойками». Потому, что красиво снимая красивое, отчаянно рискуешь свалиться в глубокую пошлятину, а украшая то, что в общепринятом понимании – безобразно, есть возможность удержаться на грани.

Тотальное потреблядство современников, что соотечественников, что прочих иных, в сочетании с тем, что любой гаджет умеет фото делать, плодит обильное предложение «красивого». Эстетическое чувство формируется, главным образом, на рекламе – предельно вылизанном изображении объекта, который предлагается употребить. «Имиджингеры» (© В. Нескоромный) даже не понимают того, что снимая красивый пейзаж, и публикуя его в социальных сетях и блогах, они крадут у Бога. Крадут, и сбывают краденное за «лайки».

«Выстрел» (shot) фотокамеры метафизически убивает объект съемки. Фотограф как-бы стирает фрагмент реальности, перемещая его в пространство кадра (Н. Подольский). Таким образом, вопрос художественности – это вопрос легитимности снимка: соавтор ли ты создателю, или вор? Имеешь ли ты право «убивать» фотографируя, или нет?

Помни, фотограф, каждый красивый пейзаж – спижжен, каждый залайканный котик – убит.